Один из психиатрических Гулагов в Барнауле, Сибирь, 2002 год

Интервью с Михаилом Ерёменко (на фотографии – справа), адвокатом Игоря Гирича (с Irren-Offensive в руках) в его деле в

Европейском суде по правам человека в Страсбурге

 

 
1. Через сколько уровней юридической системы российские граждане должны
пройти, прежде чем обратиться в Европейский суд?

 Сегодняшнее законодательство говорит следующее:

Прежде чем обратиться в ЕСПЧ, граждане должны использовать все уровни российской юридической системы. Раньше были, считается, следующие уровни:

- первый уровень, т. е. районный суд,

- затем кассационный суд (суд федерального региона),

- затем гражданину следует обратиться в надзирающую инстанцию (прямо к руководителю регионального суда), где принятие решения не обязанность суда, а всего лишь его право, и,

- наконец, он попытаться получить надзорный протест от главы Верховного суда Российской Федерации.

Т.е., будем говорить, четыре уровня. Под словом уровень я подразумеваю не уровень иерархии судов, а только количество инстанций, поскольку общее количество различных судов составляет три. Позже практика была изменена, и я верю, что сейчас она полностью соответствует реальности и духу закона. Теперь мы должны обратиться лишь в районный суд и затем в кассационный. Только эти два суда обязаны вынести решение по делу. После этих двух можно апеллировать в другие инстанции, которые могут ответить молчанием, и так далее.

2. В случае с Игорем Гиричем, против каких действий психиатров Ваша апелляция?

 

Самое важное – насильственное заключение под замок с нарушением закона. Вдобавок было совершено множество нарушений российского уголовного кодекса, гражданского кодекса, российского федерального закона О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании и Европейской конвенции О защите прав человека и основных свобод (статьи 3, 5, 6, 9, 13)

3. Какие основания были для этой жалобы?
Они базируются на всех законах, упомянутых в предыдущем ответе.

4. Если ЕСПЧ вынесет позитивное решение по вашему делу, что должна будет делать Российская Федерация?

Российское государство должно будет компенсировать вред, причинённый незаконными действиями психиатров. И это решение автоматически означает, что заключение под замок было незаконным. Также у нас будут основания предъявить психиатрам иск (по факту преступной акции). Но я не знаю ни одного подобного прецедента.

5. Были ли в Вашей практике какие-нибудь похожие случаи?  
У меня было два или три похожих случая, но в них не удалось достичь согласия (не было позитивных решений для жертв)

6. В чём различия и сходства между заключением в психиатрическое учреждение и заключением в тюрьму или лагерь?
Люди в психиатрическом учреждении содержатся в гораздо худших условиях и имеют гораздо меньше гарантий прав человека в сравнении с тюрьмой или лагерем.

Я могу привести несколько примеров:

Во-первых, приговор к тюремному заключению всегда имеет чёткий срок. Как только срок заканчивается, заключённый должен быть освобождён точно в определённый день, и любой, кто удерживает заключённого в тюрьме дольше, несёт уголовную ответственность согласно российскому уголовному кодексу. Срок же заключения в психиатрических застенках не устанавливается (он может быть даже пожизненным) и произвольно определяется людьми с особенной профессией без возможности какого-либо внешнего контроля.

Обращаться с подобными делами в суд очень трудно, поскольку отсутствует механизм рассмотрения таких дел.  Если заключённый, совершивший уголовное преступление, желает адвоката, механизм достаточно отрегулированный; в любом случае, адвокат будет проинформирован и в любом случае он легко сможет посетить заключённого для оказания ему юридической помощи. В психиатрическом учреждении, хотя это право и декларируется, его очень трудно реализовать. Я точно знаю, что это часто попросту не выполняется, и узник просто не имеет возможности пожаловаться на эти действия, поскольку он заперт в этих стенах. Даже если он сумеет проинформировать адвоката, туда нелегко попасть, как минимум, с этим есть проблемы. Однако, если желание достаточно настойчивое, это возможно.

Касательно лагерей, там обязательно разрешены определённое количество встреч с родственниками, определённое количество посылок, которые могут быть присланы, и так далее, т. е. отрегулирован механизм обязательных контактов, который никем не может быть запрещён, даже по отношению к людям, совершившим серьёзные преступления. В психиатрическом учреждении только медицинскому персоналу позволено решать. А насильственное пичканье наркотиками не ограничивается вообще. Всё это находится полностью вне контроля со стороны общества. В то время как в каждой части Федерации имеются какие-нибудь комиссии, осуществляющие общественный контроль за условиями, в которых содержатся заключённые (иногда они посещают колонии, разговаривают с их обитателями и т. д.), психиатрия остаётся абсолютно закрытой системой.

 

7. Разделяете ли Вы мнение, что психиатрия ныне используется в политических целях или против инакомыслящих?
Лично у меня не было таких случаев, так что я не могу сказать. Что я могу сказать – сейчас достаточно других способов подавлять инакомыслящих, в том числе, не исключено, психиатрия.

8. Каким образом ситуация в дано сфере может быть изменена?   
Методом развития демократических свобод и интитутов.

9. Поясните, что Вы имеет в виду.  
Использование
суда присяжных.

10. Следует ли нам использовать западную модель в качестве примера?
Думаю, это не идеал. Я уверен, что пока отношение общества к данному вопросу остаётся подозрительным и полным страха, будет что-либо изменить.

11. Возможно ли, что психиатрия в конце концов станет бесполезной?

Я знаю, что в этой сфере я ничего не знаю. Я знаю, что о человеке и его сознании известно гораздо меньше, чем о его среде. Мы совершенно не исследуем самих себя и вместо этого используем разнообразные клише: например, если кто-то отличается от других тем, что он гомосексуалист, или если он не может полностью понять чьё-то поведение, то он плохой, он больной. Пока это не будет серьёзно исследовано и понято, ситуация не изменится ни в России, ни в остальной части мира. Наша нынешнее состояние представляет из себя полное невежество в отношении души и человеческого сознания. И постольку в нашей стране в течение длительного периода отсутствовало уважение к человеческим правам и отсутствовало равенство по отношению к определенным социальным группам, наша точка зрения в этом вопросе серьезно искажена.
12. Но есть ли какая-либо возможность положительной перспективы?
Человек моей профессии обычно видит негативную сторону жизни. Я не вижу каких-либо признаков изменений к лучшему в ближайшем будущем или чего-нибудь, что могло бы послужить причиной того, чтобы эти изменения произошли.

13. Я имею в виду не наши реальные условия, а в принципе, как это могло бы быть организовано?
При помощи контроля со стороны общества и необходимой гласности. И вопрос помещения человека в эту категорию (душевнобольной) должен быть изъят из этой закрытой, недопустимой касты людей, которые часто ничем не отличаются от своих пациентов.   

14. А нужна ли нам, вообще, подобная сортировка людей?
Такая необходимость всегда существует. Я вынужден допустить, что существует категория людей, имеющих большие проблемы с их психическим здоровьем. Я был адвокатом человека, который убил множество людей, и он был сумасшедшим. Я едва ли могу воспринимать его как здорового человека.
15. Если он совершил преступления, почему мы не можем считать его преступником?   
Можем, я согласен, но только если он в состоянии осознавать свою ответственность.

16. Имеем ли мы данное  право – решать, в состоянии он или не в состоянии осознавать это?
Мы возвращаемся к вопросу, который обсудили выше. У нас нет ответа на этот вопрос. Но я допускаю, что существует такое состояние человеческой психики, когда человек находится на уровне животного мира. Я не могу сказать, что это из-за болезни, возможно, это проистекает из воспитания, образования, окружения…

17. В отрицаете психические причины?
Я не думаю, что они наиболее важны. Решение обычно принимается исходя из практической ситуации, научной основы же для решения нет.